Celebrity Gossip ★ Hollywood style

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Celebrity Gossip ★ Hollywood style » Архив ненужных тем` » и вы не в диснейленде, всего лишь под капельницей с чистым бренди.©


и вы не в диснейленде, всего лишь под капельницей с чистым бренди.©

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время(дата):
апрель, точной даты нет, год назад
Место: 
квартира Роузи
Участники:
Odette Yustman, Rosie Huntington-Whiteley

Сорваться с места и забыть, что ты  кому-то что-то обещала на сегодняшний вечер. Просто перечеркнуть все обещания. И лишь потому, что она нуждается в ней.  Именно сегодня. Именно сейчас. Беспокойство и волнение переполняли Юстман. Что могло случиться? Почему? Кто, черт возьми, сумел довести Роузи до таких слез и истерик?  На какое-то мгновение она даже и сама растерялась. И была причина. Какой она ее знала? Вечный оптимизм, пофигизм, нескончаемый позитив и шикарная улыбка. А тут – дрожащий голос, скомканные слова, слезы, всхлипывания, истеричный тон.

Актриса без труда прервала фотосессию, объяснив это тем, что сделанных фотографий уже достаточно, что из них можно выбрать, а если нет – то фотограф хреновый, и лучше ему фотоаппарат в руки вообще не давать. И она знала, что этим обязательно вызовет шквал сплетен, которые только и будут гласить о том, как Юсматн отвратительна, какой у нее скверный характер и как она пренебрежительно и высокомерно относится к людям. Но что там? На своем веку она, кажется, слышала нечто и похуже. Переживем. Это не смертельно. Это вообще никак.

Не растрачивая драгоценное время на то, чтобы заехать домой и переодеться, Юстман отправилась к подруге в том платье, в котором должны была красоваться на обложке какого-то журнала. Плевать. Вернет его завтра. Или послезавтра. Это же просто тряпка, хоть и шикарная. И цвета тоже шикарного. В голове вертелись лишь слова Ро, и какие-то ее собственные мысли, что так отчаянно искали объяснения всему происходящему. Вроде все так просто. Но почему ей так отчаянно казалось, что это лишь верхушка айсберга? Почему все простые вещи влекут за собой столько сложностей, которые, чтобы решить, порой и жизни не хватает?

Практически у самого дома Уайтли, она вдруг вспомнила обрывки фраз, содержащие в себе некую просьбу. Чертыхнувшись, она заставила водителя развернуться и поехать к ближайшей аптеке. Черт, как она могла забыть, думая об этом  чуть ли ни всю дорогу, на минуту забывшись и вспомнив лишь у дома? Это лишь подтверждало то, как Юстман волновалась за эту неразумную особу, по всей видимости, рыдавшую у себя дома, как белуга. Выйдя из такси, она бросила недовольный взгляд на вывеску. Фу! Как она терпеть не могла аптеки, лекарства, больницы, белые халаты. От всего этого коробило. А сейчас… И плевать, если кто-то завтра где-то напишет то, что Юстман беременна, так как покупала в аптеке тест на беременность. И раздуют из этого очередную сплетню, которая непременно заденет ее. Но заденет потом. Сейчас лишь усмешка и ехидная мысль о том, кого они на этот раз запишут в отцы ребенка.

Уже выйдя из этого места с пакетом, в котором валялся не только тест, но и ворох каких-то успокоительных, которыми непременно придется отпаивать Роуз, а другой рукой придерживая  шлейф платья, который в обычном своем положении цеплялся за все, что ни попадя, Юстман уселась в машину и нова бросила таксисту фразу о том, что едем по адресу, о котором говорила ранее. Примерно за два квартала до дома Роуз, Одетт  заметила супермаркет и громко заявила водителю, чтобы он остановился. Перепуганный мужчина затормозил практически посреди улицы, чем вызвал шквал негодования со стороны других водителей. Что за воспитание? Зачем воспринимать крик «Стой!» так буквально? Мужчины – что с них  взять?

Погуляв по супермаркету, нет, ну если  столь стремительный бег в вечернем платье цвета морской волны по магазину и лихорадочное сбрасывание всего в свою тележку называется прогулкой, Юстман с полными пакетами вернулась в такси, все продолжая злить водителя, который теперь уже сквозь зубы начал спрашивать о том, какая будет следующая остановка. Почему все мужики такие зануды? Почему нельзя быть проще?  А именно быть проще во всех отношениях и не создавать столько проблем женщинам? Махнув рукой и  уточнив адрес, она поудобнее уселась на заднем сидении такси. Она не могла знать, шутка ли все это. Нет, это могло быть в стиле Роуз. Наговорить столько всего, лишь бы сделать так, чтобы она приехала сию минуту. И помнится, уже был розыгрыш с беременностью и слезами. Был. Но она поверила ей снова. Она не могла ей не верить. Одетт стремилась к тому, чтобы видеть в людях лучшее. Верить им – и этим самым заслужить веру в себя. И веру своим словам. Излишня наивность? Отнюдь. Стремление давать людям то, что ты хочешь видеть от них. Разве это плохо? Любить – и получать любовь в ответ. Верить – и наслаждаться доверием других. Отдавать всю себя и свою помощь – и знать, что ты получишь то же самое, когда плохо придется тебе. Не все еще были в этом мире законченными эгоистами.

Такси резко затормозило, Одетт чуть было не полетела вперед. Бросив деньги водителю и надеясь на то, что он поможет ей хотя бы выгрузиться, она вылезла из такси. Черта с два! Вот они – невоспитанные и наглые люди. Таксисты, чтоб им пусто было. Шурша многочисленными пакетами, Юстман захлопнула дверцу машины, да посильнее и посмотрела на здание, в котором вроде бы еще должна биться в истерике Уайтли. Оставалось лишь подняться до нужного этажа. Легко сказать.  Пройдя мимо консьержки, Одетт даже не стала ничего объяснять. Ну что? Она была здешним завсегдатаем. Ее видели здесь далеко не в первый раз и уже давно выучили то, кто она, к кому и даже иногда зачем.

Очутившись под дверями Ро, Юстман воодушевленно посмотрела на дверь и тут же подумала – чем она намерена нажать на звонок, если даже в зубах у ней был какой-то пакетик? Недовольно вздохнув, она развернулась спиной к двери,  прислонилась к ней и стала тарабанить в нее правой ногой. Да так усердно, что где-то что-то хрустнуло. Неужели дверь? Юстман отскочила от оной, словно она была раскалена. Внимательно осмотрев, ее она удостоверилась, что все не так и уверенно встала на правую ногу.  И поняла, в чем причина. Каблук. Ох, черт, тогда с Роузи будут новые туфли!

Кое-как дотянувшись до ручки и оперевшись на нее, она неподдельно удивилась, когда та с легкостью повернулась, и дверь мелено раскрылась. Ну, словно в каком-то ужастике! Одетт опасливо заглянула внутрь. Тишина. Еще интереснее. Оставалось надеяться на то, что за дверью не притаилась Роуз с хлопушкой в руках и криком «Наконец-то!». Услышав какой-то шорох, Одетт уже более уверенно вошла в квартиру. Захлопнув дверь за собой, она, осторожно – ну, ее сломанный каблук и не предполагал активных скачек по квартире – прошла на кухню. Свет горит, на столе что-то разбросано. Валяется разбитый стакан. Пустая бутылка. Черт возьми, а здесь было весело! Причем это веселье было далеко не самым веселым. Бросив на стол все пакеты, и облегченно вздохнув, словно она только что пробежала марафон и оказалась первой, Одетт недовольно хмыкнула и перешагнула через осколки. Подняв пустую бутылку, она хмыкнула еще более недовольно.

- Хороший напиток… с мужской фамилией, - с тенью иронии в голове произнесла Одетт совсем уж тихо. – Эй! Роузи! Вылезай уже! Черт возьми, Хантингтон-Уайтли, я летела сюда не ради того, чтобы играть с тобой в прятки! – все эти ее попытки иронизировать и как-то шутить не увенчались успехом. Голос взволнован, от того на полтона выше, чем положено. Какой-то приказной тон.  – Роо-о-о-о-о, - совсем уж испуганно пролепетала Юстман. – Что случилось? Я не поняла и полвины твоих слов…. – да, разговаривать с пустотой приятно, занятно и вообще идеальное времяпрепровождение, особенно когда ты ужасно беспокоишься за столь близкого и родного человечка, коей стала для Юстман эта девушка.

+1

2

Утро добрым не бывает. В который раз? В сто пятьдесят четвертый. Но это утро ничего особенного не предвещало. Ро проснулась в своей кровати и ничего в принципе не делала весь день. Одно, но. Менструальная задержка уже на три месяца? Странно, но зная, что ее стрессовая работа могла повлиять на состояние ее тела - успокаивало. Однако, месяц назад она ушла в отпуск. Думала, что успокоиться и цикл возобновиться. По идее, на календаре этот день отмечен красным, но нет их, нет! Куда они испарились, черт возьми? Первое мая, утро, что тут не понятного? Где вы?! Эти дни станут лучше вместе с "Always"? Ради, бога, кого вы обманываете? Эти дни не станут лучше даже вместе с "Pampers"!

Роузи в плохом настроении встала с кровати и пошла в ванную комнату, как вдруг она резко схватилась за живот. О, нет. Ее сейчас буквально вывернет наизнанку! Точно, про доброе утро тут ничего не скажешь. Схватившись одной рукой за живот, другой придерживая рот, она склонилась над унитазом. Ну, да. Вырвало ее. После того, как человека вырвало, он обычно ощущает усталость, слабость и желание спать. У Роузи такого не было в жизни, а вот сейчас.. Она - сползла по стенке и простонала. Ей захотелось пойти поспать. Нет, выпить. Нет.. лимонного пирога. Ничего не понятно.

Уже вечер. Играет музыка, Роузи задумчиво ест виноград и смотрит на несколько метровые высотные здания, в которых кипит жизнь. Ностальгию у Роуз всегда вызывал именно ночной город. Огни, светящиеся фары машин, лимузины, пьяная молодежь. А Роузи спокойно в этот вечер сидит у себя дома, завернувшись в плед. Нет, сейчас ей плохо. Она хочет есть, но не может. Она голодная, но ее тошнит - опять!

Снова бег в ванную. Снова хватается за живот и за рот. Плохо. Очень плохо. Воняет адски. Освежитель воздуха, нет, это потом! Сейчас главное дойти до туалета. Вот она здесь. Горячие слезы стекают по щекам. Опять плохо. Ужасно плохо. Голова кружиться от едкого запаха, становиться еще хуже. Она вытерпит, она знает, что вытерпит. Вот. Вырвало.

Да, что же это такое. Начинается истерика. Она бежит на кухню скидывая все со стола от злости. Переворачивая все. На пол грохаются бутылки со спиртным. Ноги в кровь, но пофиг! Какая разница?! Здесь все так паршиво! Она берет бутылку конька и наливает в большой стакан. Все залпом. Она не может остановиться, она кричит, кричит как может. Сжимает бутылку алкогольного напитка в руке и падает на колени. Она терпеть не может когда ей плохо. Давай подумаем здраво? Задержка на несколько месяцев, тошнота, боль в спине, не может есть то, что захочет, плохое настроение, опять тошнота. Что тут у нас? Ага. Беременность.

Ей всего лишь двадцать три года. Какая беременность? От кого? Зачем ребенок? А кто отец? Столько вопросов. Красное лицо Роузи, заплаканное, тушь по всему лицу, такая некрасивая. А она не любит плакать. Это слишком. Слишком. Не хочет этого. Ненавидит себя за это. Она вынимает телефон из кармана джинс и ищет номер. Не видит. Пролистывает. Еще раз. Вот она. Гудки. - Приезжай... я пффф.. тут.. о... - Роузи взвыла, - Тест на беременность купи.. не могу.. а.а... - девушка вешает трубку и откидывает телефон в сторону, берет стакан и швыряет его об стенку. Не может больше так жить. Она знает. Оддетт ей поможет. Она ее успокоит и все будет хорошо. Сейчас ее мало волновало то, что папарацци на каждом углу ищут Юстман. Ее заснимут с тестом в руках и пойдут сплетни. А этот тест не ее. Этот тест принадлежит Роузи. Роузи, которая до 26 лет не хотела забеременеть. Она любит детей. Обожает, не может без них жить и сама она безумно хочет ребенка. Но она хочет знать кто отец и хочет знать, что он будет любить ее до потери сознания и пойдет за ней куда угодно.

Она пьет без остановки, не боясь, что это может навредить ребенку. Ищет сигареты, курит, стряхивает пепел прямо на пол. Начинает кашлять и опять приступ рвоты. Она поперхнулась, но вроде как миновало, руки трясуться и она опять наполнила легкие дымом. Она взяла еще одну сигарету. Не может остановиться, нервничает, рыдает, плачет. Слышит как открывается дверь лифта в подъезде, бежит к двери, открывает дверь и смотрит на незнакомого человека, который стоит обезумев перед Роузи.
- Девушка, Вам помочь? - его взгляд остановился на том, что у Роузи с ногами, а потом на квартиру, в которой царил хаос. Даже если свет не горит, сразу видно, что там явно не все в порядке. Ноги болят. Болит все. Опять тошнит. Теперь еще сильнее.
- Мне тут ничем не поможешь, - выкрикнула Роузи и захлопнула дверь перед парнем, и на всех парах помчалась в ванную.

Споткнулась и упала на живот. Слишком она драматизирует. Ее стошнило. Прямо на пол. Тут уже все сделано. Она обессиленная пошла к себе в комнату и сняла майку. Повернулась в профиль и посмотрела на живот. Она потолстела! Честное, слово, потолстела! Живот, некогда плоский, начал округляться. Она не может так жить, одев кофточку, Роузи села на кровать и со злости швырнула подушку прямо в телевизор. Во всей квартире не горит свет.

Она не слышала, как открылась дверь. Не слышала, как кто-то вошел. Так не трудно быть убитой. Убитой горем. Она нервничает, она истерит, она ужасно тупит. Сейчас все будет. Будет тест на беременность. И она поймет, что не беременна. Что она просто как всегда попала в неудачное положение.

Ее окликнули. Роузи побежала на зов, чуть не упав при этом. Она дошла и смотрит на Оддетт.
- Спасибо, спасибо.. - она накинулась на подругу и зарыдала. Зарыдала от счастья, что будет не одна, что будет со своей Оддетт, которая ее никогда не бросит, в жизни не бросит одну, гнить в канаве и в собственной блевотине. На всю квартиру раздалась вонь. Но Роузи этого уже не замечала. Ее стошнило сегодня три, а то и четыре раза. Только попробуй оказаться беременной, ты от меня получишь, Уайтли!

+1

3

А в квартире был погром. Да что там, Юстман врала сама себе. Приукрашивала. Приуменьшала. Сглаживала неприятные слова. Закрывала глаза на горькую правду, приправляя ее слащавой лестью. Как привычно. Как обыденно. Так делали все. Ее заставили к этому привыкнуть. Ее окружение. Ее друзья. Ее прямолинейность сейчас вообщем-то и была совершенно не к месту. Излишней. Ненужной. Пустой. Она сжимала в объятиях подругу, она слышала ее всхлипы, она чувствовала, как ее слезы  просачиваются сквозь ткань и обжигают ее собственную кожу, словно ей на плечо капал раскаленный воск со свечи. Больно. На душе скребли кошки. А она просто не знала, как можно помочь. Чем можно все исправить. Слова? К черту слова, когда она задыхается от безысходности и собственных слез, горечь которых была не соразмерна ни с чем. Действия? Какие? Что она еще сейчас может, кроме того, что показывать, что она рядом и никуда не уйдет, что она не бросит, не посмеется, не хлопнет дверью и не скажет ничего отвратительного. Ее слезы застряли где-то на полпути, не позволяя скатиться по щекам. Тяжело. Тяжело видеть то, как твои близкие страдают. И страдают неизвестно из-за чего. Из-за того, что неподвластно тебе. Из-за того, что изменить не сможешь ты. Только быть рядом - этот тот максимум, который можно сделать именно сейчас. Такая казалось бы глупость - но такая необходимость.

Одетт выдавила из себя ту спасительную слезы, которая была нужна ей самой. Нет, не зарыдать вместе с Ро. Но дать себе возможность к сочувствию. Не скрытому. Это нельзя скрывать. Нельзя именно сейчас. Нельзя именно от нее. Юстман гладила подругу по волосам, словно успокаивая, как маленького ребенка. Лишь осторожно проводя ладонью по волосам, изредка пропуская ее локоны сквозь пальцы, осторожно распутывая их. Она всегда успокаивалась, когда кто-то совершал что-то подобное. Согревая не столько внешне, сколько внутренне свою подругу своими же объятиями, даря ей каплю этого умиротворения, которое она так хотела передать ей, Одетт что-то шептала ей успокаивающее на ушко. 

- Эй, ну ты чего? - трепетно спросила она и чуть отстранилась от девушки, но лишь для того, чтобы заглянуть в ее заплаканные глаза, заключить ее личико в ладошки и большими пальцами беспрестанно стирать слезы  с ее щек. - Ну что ты рыдаешь, я здесь. А значит, хуже уже не будет. Ну, милая, посмотри на меня, - чуть громче произнесла она, стараясь сделать так, чтобы Уайтли ее услышала. Без толку, та лишь рыдала. - Ты слышишь меня? - она влепила ей пощечину. Но не со злости, а лишь бы вернуть ее из мира собственных переживаний и пустоты в реальность. Пусть и суровую, но ту, где она уж точно не одна. Продолжая держать ее лицо в  своих ладонях, она сделала так, чтобы взгляд подруги был устремлен лишь на нее. - Хватит слез, ими не поможешь, а вот мордашку испортишь! - очередная попытка съязвить  у нее же самой вызвала слабую улыбку. Или ее подобие. Но это было неважно. Что сейчас стоило? Наверное, вручить этот несчастный тест на беременность, а лучше два Роуз и отправить ее в ванную. - Стой, где стоишь, - скомандовала она и пошла рыться в пакетах, которые с собой притащила. Вывернув все их содержимое наружу, она нашла искомое и вручила девушке ровно по одному в каждую руку. - Вперед и с песней. И без слез и истерик, - ее тон, такой холодный и беспрекословный, должен был послужить тем, что окончательно бы помогло Ро избавиться от истерики. Хотя бы внешней. Наверное. Может, все просто лишь на словах. Естественно, слова были куда проще. И тон. И выражение лица. Внутри все хуже. Одетт сама бы не знала, как вела себя в подобной ситуации. Не зная, не представляя, не думая об этом всем, девушка просто отправила Уайтли в ванную, постоянно подталкивая ее в сторону заветной двери. Что противиться? Либо да, либо нет. Уж лучше все знать наверняка. Да. Лучше.

Вытолкав подругу  в ванную, Юстман было бы в самую пору схватиться за голову. Упасть на диванчик и беспрестанно смотреть на дверь и прислушиваться к тому, когда она довольно скажет, что все не так плохо. Или наоборот.  Пусть уже что-то говорит. Без слез. Без истерик. Без такого уничтожения себя. Она вспомнила об осколках на кухне и  неспешно пошла туда. Что тут Ро била ей было не дано знать. Ее взгляду лишь предстали сотни осколков. И эти осколки так и норовили воткнуться в ногу. Осторожно все их собрав и выкинув в мусорное ведро, Одетт так же выкинула половину пропавших продуктов из холодильника и заполнила этот агрегат всем тем, что привезла с собой. Найдя чистый стакан в шкафчике, Юстман наполнила его до краев апельсиновым соком и моментально осушила практически наполовину. Уселась на стул, облокотилась на стол, закрыла лицо ладонями, позволила волосам упасть вперед. А у нее даже не было и минуты на то, чтобы поставить себя на место подруги. Голос внутри отчаянно завопил о том, что уж она-то бы никогда не оказалась в подобной ситуации. Ну, или точнее - что она бы себя так не повела. А сомнения постоянно вторили и переспрашивали. Стала бы Юстман закатывать такую истерику, если бы вдруг поняла, что беременна? Не знала. Не хотела знать. Не хотела даже думать о своем поведении. Но, несомненно - она ждала бы чьей-то помощи. Именно помощи. Не нравоучений. Не бесконечной трескотни над ухом о том, как она непредусмотрительна. Нет. За все это иногда так хотелась врезать кулаком по лицу. И совершенно неважно кому. Именно поэтому она вела себя совершенно иначе. Вела себя так, как хотела бы, чтобы обращались с ней в такой же ситуации.

Нет, она не была той, что ненавидела детей и все, что с ними было связано, он беременности до выдачи замуж/женитьбы. Конечно же, нет! И она не была той, то постоянно твердила "Не сейчас", "Потом", "Я еще слишком молода", "Я не пожила для себя". Наверное, будь у нее ребенок от ее бывшего мужа - их жизнь бы сложилась совершенно иначе. Ведь дети меняют людей. Не только ответственность. Нет. Это желание быть с ним рядом, видеть то, как он растет, делает первые шаги. Это великолепно. Это несравненно и замечательно. Каждый подобный день неповторим. И каждый навсегда остается в памяти. Это все повергнуло Одетт в какое-то отчасти даже и отчаяние. Она поднялась со стула, влила остатки сока в раковину, взяла другой бокал, налил себе полстакана виски, и  сделала два больших глотка. Внутри все обожгло, она стала отчаянно хватать воздух. Она не умела пить. Чтобы вот так - на голодный желудок - и сразу полстакана. Хлопнувшая дверь заставила ее набрать побольше воздуха, повернуться, закрыть спиной стакан и бутылку и выжидающе посмотреть туда, где должна была появиться Ро. Впрочем, она и появилась и тогда уже Одетт больше не могла  обходиться без воздуха.
- Ну что? - она не нашла других подходящих слов. Да и какие они должны были быть? Именно это. И неважно, в какой форме и с какой интонацией они произнесены. Совершенно неважно.

+1

4

Что делать теперь, когда жизнь считай закончена? Двадцать три года. Она еще пожить не успела, а уже беременна. От кого? Зачем? Что за херню она наделала? Ее успешная карьера закончена. Дада, закончена. Нет у нее карьеры. Все. Пропала. На что она жить будет? Хотя, этот вопрос вообще не в тему. Жить на что будет. Денег-то у нее много, но как же она продолжит красоваться на обложках журналах, когда в ней будет расти гигантский малыш. А потом в ней все будет не так. Она вообще сейчас начала думать о том, какая у нее плохая жизнь. Разве можно на такое жаловаться? Она знаменитость - что тут плохого?! Да, но деньги и статус ничего не решают. Она не нашла человека который будет ее любить. Не нашла отца ребенка. Она сидит сейчас и будет думать, какая она дура, что так поступила и залетела.

Она начала успокаиваться, вдыхая аромат Одетт, ее сладкий запах духов, которые так любила Ро, что купила себе такие же, а теперь не пользуется. Она вообще думала давно устроить распродажу вещей в хорошем состоянии, которые ей уже не нравятся. Сердце, которое всего-то пол часа назад быстро колотилось, начало снижать свой бешеный ритм. Она чувствовала, что Одетт тоже одолевают тяжелые мысли, только не знала какие и, что она, Ро, может с этим сделать. Она мне могла ничего спросить и решать проблемы подруги, когда у нее практически переломный момент настал. Да, что за глупости?! Она - беременна. Что может быть лучше, чем иметь своего ребенка? Только Ро теперь не представляла жизнь с ребенком. Как же показы, на которые ее еженедельно приглашают? Как же встреча с друзьями и подругами? Куда это теперь все девать? Теперь нужно будет уделять время малышу или малышке. Покупать игрушки, одевать, нянчиться, дарить любовь. Как Ро могла вообще подумать о том, что не хочет ребенка? Это Ро, вообще? Она несамостоятельная, не уследит за ним. Она даже за собакой следить не успевает. - Что со мной? А что со мной? Ничего. Я просто немножко беременная.. - тяжело вздохнула Ро и горячие, ожигающие слезы вновь скатились по щекам. Тут Одетт отпрянула от Роузи и вытерла эти слезы большими пальцами. Она смотрела в ее глаза, смотрела и не понимала, что она тут забыла. Зачем ей все эти бредни? Вот а вдруг, она возьмет и сделает Юстман крестной? На ее бы месте, она наверное бы убежала. Хотя нет, если это был бы нее ребенок, она бы находила для него больше времени, чем для себя самой. Вновь потекли слезы. Все было таким туманным и невероятным. Таким нереальным. Она сейчас опять начнет истерить, хотя все еще даже не ясно. А мало ли вся эта истерика была напрасной? Мало ли, она вовсе не беременна? Тут ее вдруг как будто ударили по лицу. Нет, ее правда ударили! - Эй, ты чего дерешься? - проворчала Роузи и потерла щеку, которая горела адским пламенем, от того, что ей залепили пощечину. Ей приказали стоять и затем вручили тест на беременность. - Нет, нет, нет! Я не пойду, не пойду, - заревела Роузи. Но посмотрев на Одетт, которая мчалась хрен знает от куда, сломав каблук об дверь Роузи, ей стало ее жалко.

Повертев в руках упаковка от теста, приветливого желтого цвета, она кивнула. На ватных ногах продвигаясь к ванной, она заглянула в спальню и посмотрела какой ущерб она устроила здесь. Ничего такого, кроме кровати, на которой было скомкано одеяло и разбросанных подушек. А еще собака на кровати лежала. Одна, одиноко и обиженно смотря на Роузи. Взяв фотоаппарат, Ро легла на кровать, рядом с собакой и щелкнула себя пару раз. Почесав ее за ухом, она нерешительно посмотрела на дверь ванной комнаты. Нет, нужно идти. Сейчас все должно решиться. Все остальное произошло как в тумане.

Прошло пять минут. Все время, пока ждала Ро, она неотрывно смотрела на себя в зеркало. Умылась, взяла мягкое полотенце и вытерла лицо. Плсмотерла на опухшие глаза и красный, как помидор, нос. Прозвенел будильник на айфоне. Она выключила его и собралась с духом. - Давай, Ро. Все будет прекрасно. Ты не беременна, а если беременна, то ничего страшного. Наверное.

Она медленно плелась к кухне, на которой сидела Одетт. Держась за стенки, она медленно и бесшумно передвигалась по квартире. Наконец дойдя до кухни, она внимательно рассматривала Юстман. - Я беременна..

+1

5

Глупая фраза. На у разве нет? Что это за слова? Немножко беременная. Слова, что запутывают. Слова, которые заставляют растерянно смотреть на подругу. Растерянно. Убито. Пусто. Непонимающе. Если Юстман прекрасно понимала, что есть состояние "беременная", хоть и сама таковой не была, то ее очень и очень смущало это "немножко". Ну как так немножко? Это не тот случай, когда все можно приуменьшить. Тут либо совсем-совсем немножко, то есть ничего, либо... Либо уж совсем... хм... множко.

А знаете, что самое отвратительное? Это чувство беспомощности. Одетт чувствовала, что ничем не может помочь подруге. И это было еще противнее, чем пресловутый голос разума, что постоянно шептал нам о том, что нам же так и не нравилось. Ну, еще бы. Все эти минуты ожидания могли дать девушкам лишь одно. Если одной из них бешено бьющееся сердце и стремление получить желанный ответ, то другой - лишь размышления. Многочисленные мысли, попытка анализа, еще более глупая попытка выводов. Понимание, что ее логическая цепочка неверна - и снова все по кругу. Стремление понять, почему эта ситуация вызвала такой переполох. Одетт не давало именно это покоя. Она никогда не слышала от Роуз того, что та боится этого сомнительного положения. Но сейчас... Истерика. Слезы. Неумение выразить собственные мысли из-за собственных же переживаний. Это как-то моментально уничтожило ту вечно веселую, уверенную, позитивную, солнечную, замечательную Роузи, характеру и легкости которой Одетт всегда завидовала. Именно завидовала. Отчасти. Ей никогда не удавалось быть такой, что-то постоянно мешало ей быть такой же открытой. Какой-то внутренний механизм буквально заставлял замыкаться Юстман в себе. И, как правило - в самый последний момент. В самый решающий. И как следствие - в тот момент, когда подобное недопустимо. Неприемимо.

Она не знала, что будет через пять минут. Она уж тем более не была осведомлена насчет того, что ей предстоит перенести завтра или через год. Что было важным сейчас? Да наконец-то образумит эту неразумную, что сейчас сидела в ванной. Образумить, доказать, что даже если она и действительно ждет ребенка - то это не конец света. Это не катастрофа. Это всего лишь то, что разделит жизнь на "до" и "после". И только-то! Всего лишь  начало чьей-то жизни и своей собственной. Не начало другой жизни. А просто другое начало. Это не сложно. И если просто понять  - вполне воплощаемо в жизнь. Но пожелает ли Роуз все это понять? Может, ей это все и не нужно, может, она для себя все решила уже давно? И слова Юстман ей совершенно не нужны? С другой стороны, Одетт не хотела разочаровываться в подруге. Она свято верила, что эта девушка не сможет бросить и оставить все вот так. Делать что-то, руководствуясь лишь эгоизмом? Бред! Она ведь прислушается, она ведь не сможет се взять и перечеркнуть... В конце-то концов, она ведь будет рядом. Всегда. В любой ситуации. В любое время. И именно сейчас и сегодня она это доказывала. Юстман не отвернулась - а была здесь и ожидала результатов на кухне, так смущенно, словно школьница, пряча за своей спиной открытую бутылку виски.

Появление Роузи и ее слова заставили девушку выдохнуть. Глоток воздуха, который был так необходим для здравомыслящего поведения. Для способности нормально мыслить. Вздох облегчения. Вздох, который нарушил своим едва заметным шумом это напряжение, так давившее со всех сторон и стремящееся раздавить совсем. Чертово напряжение! Одетт посмотрела на подругу и  не знала, что сказать - сочувствовать или поздравлять. Будь она беременна - она бы ждала поздравлений. Да. Именно. Но Ро... Ее мысли невозможно было предугадать, даже если Юстман и знала эту девушку не первый год. А сейчас ее вид... Юстман забыла про бутылку, что так тщательно прятала за своей широкой спиной и бросилась к девушке с очередными объятиями.  Ее сердце, несомненно, радовалось за подругу, но и тут, же переживало столько эмоций, что внутри все разрывалось от настигнувших ее противоречий. Она обнимала девушку, но молчала, не осмеливаясь произнести хоть что-то. Ее ладони вновь скользили по перепутанным волосам Уайтли, а в голове искались подходящие слова. Итог - ноль. Ни единого. Но молчание... Она была уверена в том, что это сейчас мало удовольствия доставляло самой же Роузи.

- Милая моя, - выдохнула девушка, не отрываясь от подруги.  Наверное, будь на место Одетт кто-то другой, то непременно бы стал спрашивать о том, кто же счастливый папа. Ну а разве нет? Именно этот ироничный вопрос, так или иначе, задают все. Одетт что-то заставило не делать этого. Какое-то внутренне предчувствие, которое умоляло не лезть в чужую личную жизнь. - Ну, ведь все же не так плохо? - с надеждой в голосе поинтересовалась она у подруги. - Ро-о-о-о-о, - как-то обнадеживающе протянула Одетт. - Ты только подумай... - мечтательно протянула Юстман. - Вообщем, давай забудем про слезы, переживания это сейчас как раз самое меньшее, что тебе так нужно. Точнее - это тебе совершенно не нужно. И даже вредно, - улыбнулась девушка, хитро посматривая на подругу. - Родная моя,  ты только представь, какой замечательный у тебя может родиться малыш... Ты же не сделаешь ничего такого, чтобы воспрепятствовать этому? - обеспокоенным тоном задала Юстман этот  вопрос. - Даже не смей и думать об этом, - с долей шутки пригрозила она девушке.

+1

6

Вся жизнь как-будто пролетела мимо, не успев Роузи очнуться. Почему-то она вспомнила беззаботные ночи в клубе, где она танцевала, веселилась и смеялась, не зная ничего, что будет в будущем. Она так же не знала будет ли у нее ребенок. Она никогда не задавала себе такие вопросы. Как он, Розита, может обзавестись детьми на свою голову? Ее вообще очень трудно представить с коляской, маленьким, толстощеким малышом на руках. Дети - это наше все? Несомненно. Не будь детей, никакой Ро и вообще не было. Ей вдруг стало тупо стыдно за свои мысли. Она сомневается. Сомневается в том, что это подходящее время для ребенка. А какое для нее подходящее время? Тридцать пять лет, когда рожать уже практически бесполезно? Нет, чем раньше, тем лучше. И снова - нет. Не хочет она ребенка. Вы подумали, что она его уже ненавидит? Нет, Роузи не посмела бы ненавидеть собственного ребенка. Куда делся мой оптимизм? Кто, сука, его спи*дил? Что может быть лучше маленького карапуза в ее шикарной квартире? А может это таки знак, что пора покупать дом?

Она стояла и молчала. Она волновалась, она не знала, что делать дальше. Идти к врачу? А какой у нее месяц? А что будет  когда он родиться? А кто это? Мальчик или девочка? А как узнать? Так много вопросов, на которые нужно узнать ответ. Но самое главное.. Кто отец? Она не помнит. Абсолютно не помнит, с кем у нее был последний секс. Вообще - все как в тумане. Больше ничего нет, кроме дыма в ее голове и мысли о подгузниках. Кто, когда и зачем? В каком состоянии? На эти вопросы не ответит даже google. Потому что даже сама Роузи не знала ответов на свои вопросы. Но самое главное сейчас - ребенок. Тот, который там развивается в животике. Она тяжело вздыхала и хлюпала носом, стояла перед Одетт и ощущала себя школьницей. Чисто - школьницей, которая узнала, что беременна и рассказала об этом своей матери. Почему именно Юстман? Она могла пойти к любой другой подруге, которая тоже бы ей помогла. Вот Нина Добрев, к примеру, ее опора и поддержка, но она спокойная и занята карьерой и будущим мужем. Оливия? На счет нее она вообще не уверена. Они перестали общаться. Просто перестали, да она бы просто в шутку сказала что-нибудь по поводу положения Уайтли. А Одетт.. Она всегда была классной девушкой. Красивая, не оставит в беде никогда в жизни. Не предаст человека. Роузи ей завидовала. У Одетт есть Генри, который пойдет за ней на край света и убьет каждого, кто обидит его девушку. А кто есть у тебя, Ро? Пара туфель и куча пузатых бутылок с алкоголем? Не чем похвастаться.

Одетт обняла ее и гладила по голове, волосам и топ-модель постепенно успокаивалась. Даже у такой как Роузи бывает плохое настроение. Для Одетт это было в новинку, как первый глоток воздуха только что родившегося ребенка. Роузи прекрасно понимала, что сейчас ее подруга стоит и не знает, что сказать. Почему это начало раздражать Роузи? О, нет. Она же беременна. Какого черта! Теперь она не сможет есть конфеты, шоколадки, банановый пудинг, спать на животе! Какие потери из-за одного мелкого ребенка? Зато, это потом целая история, целая жизнь. Роузи прямо видит газетные заголовки: "Роузи Хантингтон-Уайтли беременна? Кто же отец?" . Она вспомнила как забеременела в третий раз мать. Она была счастлива, она не хотела останавливаться на детях. Она могла родить хоть четвертого, но не смогла. Ушел отец, а Роузи что? А она даже не знает, кто ее так осчастливил. Одетт же тоже хочет знать кто папочка. Пора сказать. И вот, она собирается с духом..
- Одетт.. я понятия не имею, кто является отцом ребенка.. - Роузи отошла от Одетт, чтобы не смотреть подруге в глаза, чтобы не видеть осуждения. Сейчас, Роузи чувствовала себя еще более несчастной, чем когда поняла, что с ней стряслось. Она дрожащей рукой взяла с полки бутылку виски. налила в стакан и закрыла глаза. Повторила про себя несколько раз, что женский алкоголизм не лечиться и, что она губит своего ребенка, выпила этот стакан сразу же. Слова подруги о том, сделает ли Ро что-нибудь ребенку, вызвали отвращение. Опять затошнило. Голова начала кружить и Роузи поплелась в гостиную, прихватив с собой бутылку, два стакана, тарелку с фруктами и Одетт.
- Конечно я ничего ему не сделаю. Я бы не посмела. Но мне от самой себя так протиииивно... - протянула Роузи и плюхнулась в кресло, разливая алкогольный напиток, от которого становится лучше, по стаканам.

0


Вы здесь » Celebrity Gossip ★ Hollywood style » Архив ненужных тем` » и вы не в диснейленде, всего лишь под капельницей с чистым бренди.©